Большевики разгоняют Учредительное собрание.

Успехи советов вступали в противоречие с результатами выборов в Учредительное собрание. Большинство в собрании принадлежало не сторонникам Октябрьской победы, а сторонникам промежуточных партий, и произошло это благодаря успеху эсеров. Справедливости ради следует сказать, что результаты выборов отражали скорее вчерашний, чем сегодняшний день революции; скорее ее прошлое, нежели ее бурное становление. Тем не менее у многочисленных противников Октября появилась возможность взять реванш. Естественно, что в противовес лозунгу "Вся власть Советам!" они выдвинули лозунг "Вся власть Учредительному собранию!", причем поддерживался он всеми имевшимися в их распоряжении средствами - от уличных манифестаций до попыток применить оружие. Требование это могло получить немалую популярность, и не потому, что созыв Учредительного собрания с марта 1917 года преподносился всеми партиями, в том числе и большевиками, как высшее завоевание революции, а совсем по другой причине. От Учредительного собрания крестьяне с самого начала ждали права на землю (на это, кстати, ссылался и большевистский Декрет о земле), ибо веками накопившаяся недоверчивость побуждала их при любых обстоятельствах добиваться законного оформления желанного завоевания. Тем не менее эти же самые крестьяне решились пойти дальше: законное оформление было получено ими от Советов. Таким образом, в условиях уже поднимающейся в стране гражданской войны Учредительное собрание (выдвигалось даже предложение созвать его на юге, у Каледина) выступало как простое орудие одной группировки, направленное против другой. Вот почему Ленин ответил, что мы "что мы ни за что на свете Советской власти не отдадим!". 
Опираясь на поддержку левых эсеров, большевики сразу же после открытия Учредительного собрания, 5 января, поставили его перед выбором: либо ратифицировать власть Советов и все декреты, изданные новым правительством, либо разойтись. Отказавшись сделать это, обе партии одна за другой покинули собрание, которое затем было распушено простым росчерком пера председателя ВЦИК большевика Свердлова. Впрочем, на протяжении тех немногих часов, что оно заседало под председательством Чернова, оно не сумело сделать ничего иного, кроме имитации мер, уже принятых большевиками. Так, Учредительное собрание приняло - фактически уже принятые - закон о земле и предложение о мире, которые теперь значили не больше, чем простой клочок бумаги. Тщетным было немедленное обращение правых эсеров к крестьянству. Оно не поднялось на защиту Учредительного собрания; тем не менее требование о созыве Учредительного собрания оставалось одним из самых действенных лозунгов антисоветской агитации еще на протяжении нескольких месяцев. С роспуском Учредительного собрания исторический разрыв между двумя революциями - Февральской и Октябрьской - совершился окончательно и бесповоротно.
Распущенной "учредилке" был противопоставлен I съезд Советов, открывшийся 10 января 1918 г. Он начал работу как съезд советов рабочих и солдатских депутатов, а через три дня объединился с Всероссийским крестьянским съездом. Это слияние с последующим избранием единого ВЦИК положило начало процессу объединения рабочих и крестьянских Советов по всей стране - процессу, который затянулся на несколько месяцев. Союз большевиков и левых эсеров достиг кульминационной точки. Именно по этому случаю Свердлов говорил о "теснейшем союзе пролетариата с трудовым крестьянством, истинными представителями которого, по нашему глубокому убеждению являются левые эсеры". I съезд утвердил сразу несколько законодательных актов, исключительно важных для новой власти, и в первую очередь ту самую декларацию прав трудящихся и эксплуатируемого народа, которая была отвергнута Учредительным собранием. Россия в ней определялась как "Республика советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов". Новая власть провозглашала своей "основной задачей уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, полное устранение деления общества на классы, беспощадное подавление эксплуататоров, установление социалистической организации общества и победу социализма во всех странах".

                          Боффа Д. История Советского Союза в двух томах. Т.1. М. 1994, с.60-61

Борьба в большевистском руководстве по вопросу мира с Германией.

7 ноября 1917 г. нарком по иностранным делам Л. Д. Троцкий обратился к правительствам всех воюющих держав с предложением о заключении всеобщего демократического мира. Согласие начать переговоры было получено только от Германии. По логике большевистской доктрины, пора было начинать революционную войну. Однако, став главой государства, Ленин изменил свое отношение к этому вопросу. Он потребовал заключения сепаратного мира с Германией, так как в условиях развала армии и кризиса экономики немецкое наступление грозило неминуемой катастрофой для страны, а значит, и для советской власти.

Из обращения организационного бюро ЦК РСДРП (б) к членам партии 24 февраля 1918 г.

"Недопустимо, с точки зрения защиты отечества, давать себя вовлечь в военную схватку, когда не имеешь армии и когда неприятель вооружен до зубов, подготовлен великолепно. Нельзя советской социалистической республике вести войну, имея заведомо огромное большинство выбирающих в Советы рабочих, крестьянских и солдатских масс против войны. Это было авантюрой..."
Против предложения Ленина выступила группа видных большевиков (Н. И. Бухарин, Ф. Э. Дзержинский, А.М. Коллонтай и др.), названная позднее "левыми коммунистами". Эта группа настаивала на предложении революционной войны, которая должна была зажечь пожар мировой революции.
Компромиссной, но не лишенной логики была позиция Троцкого, выраженная формулой: "Войну не прекращаем, армию демобилизуем, но мира не подписываем". Подобный подход базировался на уверенности в том, что Германия неспособна вести наступательные операции и у большевиков нет необходимости дискредитировать себя переговорами.

Данилов А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России .М. 2001, с.124-125

Брестский мир. Распад коалиционного советского правительства.

Переговоры между делегациями советской России и Германии начались 20 ноября 1917 г. в Брест-Литовске. Их итогами стало заключения перемирия. В декабре переговоры завершились. Советскую делегацию возглавил Троцкий. Он всячески затягивал переговоры. Германия потребовала отторгнуть от российской территории Польшу, Литву, часть Латвии и Белоруссии. Считая, что немецкая сторона выдвинула неприемлемые для России территориальные претензии, советская делегация вечером 28 января 1918 г. заявила о разрыве переговоров.
18 февраля немцы начали наступление на восточном фронте и, не встречая серьезного сопротивления со стороны русских войск, стали стремительно продвигаться в глубь страны. 23 февраля советское правительство получило германский ультиматум. Условия мира, предложенные в нем, были гораздо тяжелее прежних. Ленин пригрозил, что уйдет в отставку, и таким образом ему удалось склонить незначительное большинство ЦК партии, а затем и ВЦИК принять резолюцию о подписании договора на немецких условиях.
3 марта 1918 г. в Брест-Литовске был заключен сепаратный договор о мире между Россией и Германией. По условиям Брестского мира от России отторгались Польша, Литва, часть Латвии, Белоруссии и Закавказья. Советское правительство должно было вывести свои войска из Латвии и Эстонии, а также из Финляндии. Армия должна была покинуть и Украину, куда по приглашению Центральной рады вторглись австро-германские войска. Россия потеряла территорию общей площадью 1 млн. кв. км. с населением 56 млн. человек. До войны здесь находилось 27 % обрабатываемой земли, 26 % железнодорожной сети, выплавлялось 73 % чугуна и стали, добывалось 89 % каменного угля, производилось 38 % текстиля, 90 % сахара, проживало 40 % промышленных рабочих.
14 марта в Москве собрался IV чрезвычайный съезд Советов, который ратифицировал Брестский мир. В знак протеста левые эсеры заявили, что выходят из Совнаркома. Двухпартийное советское правительство прекратило свое существование. Однако левые эсеры сохранили свое присутствие во ВЦИКе и Советах всех уровней.

Данилов А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России . М. 2001, с. 126-127

Исключение меньшевиков и эсеров из Советов.

Умеренные социалисты также негативно отнеслись к заключению Брестского мира. VIII Совет ПСР, состоявшийся в мае 1918 г., в качестве основных выдвинул задачи аннулирования мирного договора и власти СНК. При этом в специальной резолюции было подчеркнуто, что ликвидация советской власти "составляет очередную и неотложную задачу всей демократии", выполнить которую возможно только единением всех творческих сил страны и воссозданием общенародного фронта путем прекращения гражданской войны". Тем самым эсеры призвали к консолидации всех антибольшевистских сил.
Лидер меньшевиков Мартов на IV съезде Советов заявил: "Мы требуем, чтобы СНК сложил все полномочия, чтобы была организована новая власть, которая могла бы найти за собой достаточно сил и возможности, чтобы сорвать этот мир и вести войну". Московское областное бюро РСДРП (так с апреля 1918 г. стала называться партия меньшевиков) приняло решение, предписывавшее партийным организациям "в случае возникновения стихийного движения не уклоняться от участия в нем, стремясь занять положение идейной и руководящей силы". В отличие от правых эсеров, которые приняли решение о вооруженной борьбе, меньшевики попытались взорвать власть большевиков изнутри, путем создания параллельных Советам структур - Собраний уполномоченных от фабрик и заводов, а также компанией перевыборов в Советах, стремясь снова занять в них ключевые позиции.
Большевики предприняли ответные меры. 14 июня 1918 г. ВЦИК постановил "исключить из своего состава представителей партий социалистов-революционеров (правых и центра) и Российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков), а также предложить Советам рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов удалить представителей этих фракций из своей среды". Фактически это означало запрет партий меньшевиков и правых эсеров.


Данилов А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России .М. 2001, с.127-128

Выступление левых эсеров. Убийство графа Мирбаха.

Левые эсеры попытались перехватить политическую инициативу. На заседании ЦК ПЛСР 24 июня 1918 г. было принято решение "в интересах русской и международной революции положить конец так называемой передышке Брестского мира". На этом же заседании было предложено организовать ряд террористических актов против "представителей германского империализма", а также принять меры к тому, чтобы "трудовое крестьянство и рабочий класс примкнули к восстанию и активно поддержали партию в этом выступлении".
Но первоначально левые эсеры предприняли мирную "парламентскую" атаку на большевиков, используя трибуну V съезда Советов.
В предложенной от фракции левых эсеров резолюции выражалось недоверие внешней и внутренней политике Совнаркома, предлагалось расторгнуть Брестский мир. Однако после бурных прений резолюция левых эсеров была отвергнута.
Потерпев поражение на съезде Советов, левые эсеры пошли на провокацию. 6 июля 1918 г. террористы Я. Г. Блюмкин и Н. А. Андреев убили немецкого посла в России графа В. Мирбаха, а после взрыва укрылись в отряде ВЧК, которым командовал левый эсер Д. И. Попов. Председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский поспешил в отряд, чтобы арестовать преступников, но сам был взят в плен. В ответ была арестована лево-эсеровская фракция съезда Советов во главе с лидером партии М. А. Спиридоновой. Большевики расценили эти события как начало мятежа в целях свержения советской власти и провели операцию по его подавлению. По решению V съезда Советов левые эсеры били изгнаны из Советов всех уровней. Состоявшееся в августе 1918 г. заседание Совета ПЛСР санкционировало переход партии на нелегальное положение.

Данилов А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России .М. 2001, с.128-129

 

Вся власть советам!

  Ликвидация старых и создание новых органов власти, включая ЧК, были бы невозможны без существования Советов. В их деятельности принимали участие миллионы людей, и из их числа выдвинулось немало таких, которые в дальнейшем были призваны на работу в рожающуюся государственную машину. Без Советов не было бы революции. Но и без дерзкой смелости большевистского наступления, давшего им власть, Советы 1917 г. никогда не поднялись бы на такую историческую высоту и, по всей вероятности, захирели бы. Да и государства в точном смысле этого слова еще не существовало. На протяжении многих месяцев полномочия новой власти на местах оспаривались административными органами предыдущего периода: думами – в городах, земствами – в деревне. Они уступали место не так легко, как центральные органы власти, ибо обновленные на выборах после Февраля, они пользовались большим сочувствием населения. Если в Москве и Петрограде их ликвидация была частью борьбы за центральную власть, то на остальной территории страны процесс проходил далеко не так просто и продолжался многие месяцы, причем в разных местах по-своему. Упразднение этих органов и поглощение их функций Советами затянулось до июня 1918 г.

   Важной предпосылкой такого развития явилось унификация Советов в рамках единой структуры, без которой они не сделались бы государством. Неизбежным следствием мощного развития местной инициативы было усиление раздробленности общественной жизни. Очень часто лозунг «Вся власть советам!» понимался в том смысле, что никакой другой власти, кроме местного Совета, признавать не следует. «В первый период революции, - говорилось в докладе Народного комиссариата  внутренних дел, - вся Советская Россия рассыпалась на целый ряд как бы независимых друг от друга республик». Действительно, они так и назывались: «республики» Калуга или Казани, Саратова или Твери или целых областей и краев, например, Сибири или Алтая. Местные «правительства» называли себя «совнаркомами». Возникали независимые «трудовые коммуны», и Россия будущего рисовалась в виде простой федерации таких коммун. Подобную тенденцию поощряли сама «Правда», официальный орган большевистской партии. На местах вводились налоги, реквизировались здания, обобществлялись предприятия и – что особенно опасно – перехватывались эшелоны с товарами и продовольствием, предназначавшимися для других районов страны.

   Разумеется, подобные явления вызывались не любовью к произволу ради произвола: финансовые средства Советов были крайне скудны, а население нужно было кормить. Действия советов – элементарная реакция на требования грубой действительности.           

   «Немало пришлось затратить советскому центру усилий, - писал один из руководителей тогдашнего Народного комиссариата внутренних дел, - чтобы путем разъяснения, посылки специальных инструкторов, а подчас и репрессий подчинить общесоветской воле и направить в русле единой могучей советской работы работу всех этих разбросанных по безграничной русской равнине разрозненных рабочих и крестьянских Советов».

   Другим аспектом преобразований было рождение или создание Советов там, где прежде их не существовало. В июле 1918 г. их насчитывалось около 12 тыс. (на П съезде в октябре 1917 г. были представлены 402 Совета, по тогдашним оценкам – «громадное их большинство»). Столь стремительный рост объясняется главным образом их распространением за пределы городов, в деревнях и мелких административных подразделениях: в октябре в Центральнопромышленном районе, по праву считавшемся одним из наиболее развитых, Советы имелись лишь в 1,6% волостей; к апрелю 1918 г. этот показатель вырос до 96,4%. Это были первые шаги на пути превращения советов в государственные органы, действующие в соответствии с общими правилами и постепенно приобретающие все большее единообразие, что законодательно закрепила первая Советская Конституция, принятая 10 июля 1918 г. V Всероссийским съездом Советов.

   В ходе дебатов, которые предшествовали принятию этого документа, были отвергнуты федеральные тенденции, коренившиеся в бакунинской ветви русского народничества и отстаивавшиеся в основном левыми эсерами.  Кое-какой поддержкой они пользовались  и в рядах большевиков. С точки зрения левых эсеров государство должно было представлять собой ассоциацию групп производителей. Причем считалось даже необязательным устанавливать для них точные территориальные рамки. Единственной областью, где сохранялся федералистский принцип, был национальный вопрос. Это в точности соответствовало тому, что Ленин, следуя марксистской традиции, утверждал в «Государстве и революции».

   Согласно конституции, а в нее целиком была включена Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа, власть объявлялась принадлежащей всему рабочему населению страны, объединенному в городских и сельских Советах. Уточнялась территориальная база новых органов власти: они должны были создаваться не только в городах, но и в деревнях. Суверенная власть Советов на высших уровнях осуществлялась съездом, а в промежутки между съездами Исполнительным комитетом, избранным на съезде. В полном соответствии с классовой постановкой вопроса закон не только лишал права голоса представителей слоев,   признанных эксплуататорскими, - предпринимателей, использующих наемный труд, получателей ренты, торговцев, священнослужителей, бывших полицейских, - но и устанавливал разные нормы представительств для городского и сельского населения: один депутат на Всероссийский съезд Советов избирался соответственно от  25 тыс. и 125 тыс. избирателей. Избранный на съезде ВЦИК представлял собой высший орган власти. Это был единственный орган, наделенный законодательными полномочиями. Конституция, тем не менее, предусматривала некоторые исключения в пользу Совета народных комиссаров. Дело в том, что если юридически функции этих двух органов были четко разграничены, то практически многие факторы затушевывали это разграничение. Объяснялось это не только присущим марксистскому учению принципиальным отказом от теории разделения властей, но прежде всего безотлагательностью требующих решения практических вопросов. Таким образом, формальные правила по необходимости приходилось обходить. За первый год существования советской власти Совнаркомом было издано 480 декретов по сравнению с 68 декретами ВЦМК. 

   Впрочем, когда принималась Конституция, советская власть подвергалась тяжелейшим испытаниям: само существование этой власти не раз ставилось под вопрос. В результате ее облик изменится куда больше, чем устанавливала Конституция.

С. 64-66

Принятие конституции РСФСР.

Ликвидация старых и создание новых органов власти, включая ЧК, были бы невозможны без существования Советов. В их деятельности принимали участие миллионы людей, и из их числа выдвинулось немало таких, которые в дальнейшем были призваны на работу в рожающуюся государственную машину. Без Советов не было бы революции. Но и без дерзкой смелости большевистского наступления, давшего им власть, Советы 1917 г. никогда не поднялись бы на такую историческую высоту и, по всей вероятности, захирели бы. Да и государства в точном смысле этого слова еще не существовало. На протяжении многих месяцев полномочия новой власти на местах оспаривались административными органами предыдущего периода: думами - в городах, земствами - в деревне. Они уступали место не так легко, как центральные органы власти, ибо обновленные на выборах после Февраля, они пользовались большим сочувствием населения. Если в Москве и Петрограде их ликвидация была частью борьбы за центральную власть, то на остальной территории страны процесс проходил далеко не так просто и продолжался многие месяцы, причем в разных местах по-своему. Упразднение этих органов и поглощение их функций Советами затянулось до июня 1918 г.
Важной предпосылкой такого развития явилось унификация Советов в рамках единой структуры, без которой они не сделались бы государством. Неизбежным следствием мощ6ного развития местной инициативы было усиление раздробленности общественной жизни. Очень часто лозунг "Вся власть советам!" понимался в том смысле, что никакой другой власти, кроме местного Совета, признавать не следует. "В первый период революции, - говорилось в докладе Народного комиссариата внутренних дел, - вся Советская Россия рассыпалась на целый ряд как бы независимых друг от друга республик". Действительно, ни так и назывались: "республики" Калуга или Казани, Саратова или Твери или целых областей и краев, например, Сибири или Алтая. Местные "правительства" называли себя "совнаркомами". Возникали независимые "трудовые коммуны", и Россия будущего рисовалась в виде простой федерации таких коммун. Подобную тенденцию поощряли сама "Правда", официальный орган большевистской партии. На местах вводились налоги, реквизировались здания, обобществлялись предприятия и - что особенно опасно - перехватывались эшелоны с товарами и продовольствием, предназначавшимися для других районов страны.
Разумеется, подобные явления вызывались не любовью к произволу ради произвола: финансовые средства Советов были крайне скудны, а население нужно было кормить. Действия советов - элементарная реакция на требования грубой действительности. 
"Немало пришлось затратить советскому центру усилий, - писал один из руководителей тогдашнего Народного комиссариата внутренних дел, - чтобы путем разъяснения, посылки специальных инструкторов, а подчас и репрессий подчинить общесоветской воле и направить в русле единой могучей советской работы работу всех этих разбросанных по безграничной русской равнине разрозненных рабочих и крестьянских Советов".
Другим аспектом преобразований было рождение или создание Советов там, где прежде их не существовало. В июле 1918 г. их насчитывалось около 12 тыс. (на П съезде в октябре 1917 г. были представлены 402 Совета, по тогдашним оценкам - "громадное их большинство"). Столь стремительный рост объясняется главным образом их распространением за пределы городов, в деревнях и мелких административных подразделениях: в октябре в Центральнопромышленном районе, по праву считавшемся одним из наиболее развитых, Советы имелись лишь в 1,6% волостей; к апрелю 1918 г. этот показатель вырос до 96,4%. Это были первые шаги на пути превращения советов в государственные органы, действующие в соответствии с общими правилами и постепенно приобретающие все большее единообразие, что законодательно закрепила первая Советская Конституция, принятая 10 июля 1918 г. V Всероссийским съездом Советов.
В ходе дебатов, которые предшествовали принятию этого документа, были отвергнуты федеральные тенденции, коренившиеся в бакунинской ветви русского народничества и отстаивавшиеся в основном левыми эсерами (кое-какой поддержкой они пользовались и в рядах большевиков,. С точки зрения левых эсеров, государство должно было представлять собой ассоциацию групп производителей. Причем считалось даже необязательным устанавливать для них точные территориальные рамки. Единственной областью, где сохранялся федералистский принцип, был национальный вопрос. Это в точности соответствовало тому, что Ленин, следуя марксистской традиции, утверждал в "Государстве и революции".
Согласно конституции, а в нее целиком была включена Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа, власть объявлялась принадлежащей "всему рабочему населению страны, объединенному в городских и сельских Советах". Уточнялась территориальная база новых органов власти: они должны были создаваться не только в городах, но и в деревнях. Суверенная власть Советов на высших уровнях осуществлялась съездом, а в промежутки между съездами Исполнительным комитетом, избранным на съезде. В полном соответствии с классовой постановкой вопроса закон не только лишал права голоса представителей слоев, признанных эксплуататорскими, - предпринимателей, использующих наемный труд, получателей ренты, торговцев, священнослужителей, бывших полицейских, - но и устанавливал разные нормы представительств для городского и сельского населения: один депутат на Всероссийский съезд Советов избирался соответственно от 25 тыс. и 125 тыс. избирателей. И0збранный на съезде ВЦИК представлял собой высший орган власти. Это был единственный орган, наделенный законодательными полномочиями. Конституция тем не менее предусматривала некоторые исключения в пользу Совета народных комиссаров. Дело в том, что если юридически функции этих двух органов были четко разграничены, то практически многие факторы затушевывали это разграничение. Объяснялось это не только присущим марксистскому учению принципиальным отказом от теории разделения властей, но прежде всего безотлагательностью требующих решения практических вопросов. Таким образом, формальные правила по необходимости приходилось обходить. За первый год существования советской власти Совнаркомом было издано 480 декретов по сравнению с 68 декретами ВЦМК. 
Впрочем, когда принималась Конституция, советская власть подвергалась тяжелейшим испытаниям: само существование этой власти не раз ставилось под вопрос. В результате ее облик изменится куда больше, чем устанавливала Конституция.


                                Боффа Д. История Советского Союза в двух томах. Т.1. М. 1994, с.64-66

Принятие конституции РСФСР.

Накануне Октября Ленин говорил, что, взяв власть, большевики ее не упустят. Сама концепция партии, с марта 1918 года называемой коммунистической, не допускала разделения власти: эта организация нового типа не являлась политической партией в традиционном понимании, так как ее компетенция распространялась на все сферы: экономику, культуру, семью, общество. В этих условиях любая попытка воспрепятствовать партийному контролю за общественном и политическим развитием расценивалась как саботаж. 
Правда в конституции, принятой 10 июля 1918 года на IX съезде Советов, не говорилось, что коммунистическая партия руководит, управляет и ведает всем государственным аппаратом; другие политические образования не запрещались, но в 23 статье было записано, что руководствуясь интересами всего рабочего класса, РСФСР лишает отдельных граждан и социальные группы прав, которые они могут использовать в ущерб социалистической революции. Это узаконивало любой произвол властей. Провозглашая в преамбуле уничтожение эксплуатации человека человеком и установление социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти, Конституция 1918 года утверждала равенство наций, обязательный для всех труд и воинскую повинность, всеобщее избирательное право. Однако она же создавала категорию отверженных - "лишенцев", не имеющих право голосовать и быть избранными. В эту категорию попадали "Тунеядцы", священники, Бывшие "буржуи", "дворяне" и те, кто получал доходы не только от своего труда, - то есть многие миллионы людей, ставшие объектом всяческих подозрений Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем (ВЧК), высшего оружия осуществления воли пролетариата, созданной 7 декабря 1917 года по предложению Ф. Дзержинского, ставшего ее первым председателем.

                                               Верт Н. История советского государства. М.1994, с.142-143

Покушение на В.И. Ленина.

30 августа 1918 года жертвой эсеровской террористической акции становится лидер большевиков, глава советского правительства В.И. Ленин.
Вечером Ильич должен был выступать в Басманном и Замоскворецком районах.
В этот день Бухарин во время обеда всячески убеждал Ильича не ехать. Ильич отмахивался, а потом, чтобы прекратить все разговоры на этот счет, сказал, что, может быть, он и не поедет. Однако же уехал на митинг, не взяв с собой никакой охраны.
Вечером встретил меня т. Гиль, шофер, всегда ездивший с нами, стал рассказывать, что он возил Ильича на завод Михельсона и что там женщина стреляла в Ильича, легко его ранила. Видно было, что он подготавливает меня. Вид у него был расстроенный очень. "Вы скажите только, жив Ильич или нет? - спросила я. Гиль ответил, что жив и я заторопилась.
Наконец пришли врачи-хирурги: Владимир Николаевич Розанов, Минц и другие. Несомненно, жизнь Ильича была в опасности, он был на волоске от смерти...

Крупская Н.К. Воспоминания о Ленине. Воспоминание о В.И. Ленине: В 5 т. Т.1, М. 1984, с. 531.


В день покушения на Владимира Ильича, 30 августа 1918 г., было опубликовано знаменитое воззвание от Центрального Исполнительного Комитета "Всем, всем, всем", подписанное Я.М. Свердловым, в котором объявлялся беспощадный массовый террор всем врагам революции.

                                                 Мальков П.Д. Записки коменданта Кремля. М. 1967, с. 148\

Покушение на В.И. Ленина.

Фанни Ефимовна Каплан родилась в 1890 г. в Волынской губернии на Украине. Ее отец был меламедом-учителем еврейской религиозной начальной школы. Семья была многодетной - у Фанни было три сестры и четыре брата. Начальное образование получила дома от отца. Ее настоящие имя и фамилия - Фейга Хаимовна Ройдман, под этой фамилией она жила до 16 лет. 
Во время революции 1905 г. Ф. Каплан примкнула к анархистам, в революционных кругах ее знали под именем "Дора". 
В 1906 г. она была арестована в Киеве по делу об организации террористического взрыва бомбы. Во время взрыва сама Каплан была ранена и частично потеряла зрение. 
Военно-полевой суд в Киеве приговорил ее в том же 1906 г. к смертной казни, которая (из-за несовершеннолетия Каплан) была заменена вечной каторгой. Вначале Ф. Каплан сидела в Мальцевской каторжной тюрьме, а затем в Акатуйской каторжной тюрьме в Нерчинском горном округе Забайкалья. 
В Акатуе она познакомилась с известной деятельницей русского революционного движения Марией Спиридоновой. Под влиянием Спиридоновой взгляды Ф. Каплан на каторге изменились: из анархистки она стала эсером (социалисткой-революционером). 
В 1911 г. родители Фанни Каплан вместе с семьей выехали в Америку. 
На каторге Фанни Каплан находилась до Февральской революции 1917 г. После освобождения она некоторое время жила в Чите, в апреле 1917 г. приехала в Москву, а летом 1917 г. жила в Крыму (в Евпатории) в санатории для бывших политкаторжан. Октябрьская революция 1917 г. застала Ф. Каплан в Харькове, где ей была сделана операция на глазах. Из Харькова она снова переехала в Крым, в Симферополь. В Симферополе Ф. Каплан работала на курсах по подготовке работников волостных земств.
30 августа 1918 г. состоялся митинг рабочих на заводе Михельсона в Замоскворецком районе Москвы. На митинге выступал В. И. Ленин. После митинга, во дворе завода, Ленин был ранен тремя выстрелами. Фанни Каплан была арестована по подозрению в совершении покушения вне территории завода, на Серпуховской улице. 

На допросах Ф. Каплан призналась в том, что стреляла в Ленина. 
На допросах Ф. Каплан заявила, что крайне отрицательно отнеслась к Октябрьской революции; стояла и сейчас стоит за созыв Учредительного собрания; решение о покушении на Ленина приняла в Симферополе в феврале 1918 г. (после разгона Учредительного собрания); считает Ленина предателем революции и считает, что его действия удаляют идею социализма на десятки лет; покушение совершила от себя лично, а не по поручению какой-либо партии. 
Фанни Каплан была расстреляна без суда 3 сентября 1918 г. во дворе московского Кремля. 

Мария Спиридонова, узнавшая о казни Каплан и сидевшая в это время в московской тюрьме, писала Ленину: 
"Как это было возможно для Вас, как не пришло Вам в голову, Владимир Ильич, с Вашей большой интеллигентностью и Вашей личной беспристрастностью не дать помилования Доре Каплан? Каким неоценимым могло бы быть милосердие в это время безумия и бешенства, когда не слышно ничего, кроме скрежета зубов".

                                                                                                    Информация взята из интернета.

Начало "красного" террора.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СНК О КРАСНОМ ТЕРРОРЕ.

Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад председателя Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией о деятельности этой комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской чрезвычайной комиссии и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их... что подлежат расстрелу все лица, причастные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовывать имена всех расстрелянных, а а также основания применения к ним этой меры.
                                                                              Народный комиссар юстиции Курский.
                                                                              Народный комиссар внутрених дел Петровский.
                                                                              Секретарь Фотиева.
                                                                              Москва, Кремль, 5 сентября 1918 г.

Начало "красного" террора.

5 сентября издается постановление Совета Народных Комиссаров, по которому "подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам".
Народным комиссаром внутренних дел Петровским одновременно разослан всем Советам телеграфный "Приказ о заложниках".
"Убийство Володарского, убийство Урицкого, покушение на убийство Владимира Ильича Ленина, массовые, десятками тысяч, расстрелы наших товарищей в Финляндии, на Украине и, наконец, на Дону и в Чехо-Словакии, постоянно открываемые заговоры в тылу наших армий, открытое признание левых эсеров и прочей контрреволюционной сволочи в этих заговорах и в то же время чрезвычайно ничтожное количество серьезных репрессий и массовых расстрелов белогвардейцев и буржуазии со стороны Советов показывает, что, несмотря на постоянные слова о массовом терроре против эсеров, белогвардейцев и буржуазии, этого террора на самом деле нет.
С таким положением должно быть решительно покончено. Расхлябанности и миндальничанию должен быть немедленно положен конец. Все известные местным Советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников. При малейших попытках сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безоговорочный массовый расстрел (заложников). Местные губисполкомы должны проявлять в этом инициативу.
Отделы управления через милицию и чрезвычайные комиссии должны принять все меры к выяснению и аресту всех скрывающихся под чужими именами и фамилиями лиц, с безусловным расстрелом всех замешанных в белогвардейской работе.
Все означенные меры должны быть проведены немедленно".

                                                         Мельгунов С.П. Красный террор в России. М. 1990, с. 41

Начало "красного" террора.

Шел я однажды летом с моего Новинского бульвара в Кремль, к поэту Демьяну Бедному.
Он был ко мне дружески расположен, и так как в Кремле имел большой вес, то часто оказывал мне содействие то в том, то в другом. И на этот раз мне надо было о чем то просить. Около театра "Парадиз" на Никитской улице ко мне приблизился человек с окладистой седой бородой в широкой шляпе и поношенном пальто. Подошел и бухнулся на колени мне в ноги. Я остановился пораженный, думая, что имею дело с сумасшедшим. Но сейчас же по устремленным на меня светлым голубым глазам, по слезам, отчаянию жестов и складу просительных слов я понял, что это вполне нормальный, только глубоко потрясенный несчастьем человек.
- Господин Шаляпин! Вы - артист. Все партии, какие есть на свете, должны любить вас. Только вы можете помочь мне в великом горе.
Я поднял старика и расспросил его, в чем дело. Его единственному сыну, проведшему войну в качестве прапорщика запаса, угрожает смертная казнь. Старик клялся, что сын его ни в чем не повинен, и так плакал, что у меня разрывалось сердце. Я предложил ему зайти ко мне через два дня и в душе решил умолять, кого надо, о жизни арестованного, как старик умолял меня.
К Демьяну Бедному я пришел настолько взволнованный, что он спросил меня, что со мной случилось...
- Вы выглядите нездоровым.
И тут я заметил знакомого человека: это был Петерс (зам. Председателя ВЧК, председатель Революционного трибунала).
Я рассказал им случай на Никитской улице.
- Сердечно прошу вас, товарищ Петерс, пересмотрите это дело. Я глубоко верю этому старику.
Петерс обещал. Через два дня пришел ко мне радостный, как бы из мертвых воскресший старик и привел с собой освобожденного молодого человека. Я чувствовал, что старик из благодарности отдал бы мне свою жизнь, если бы она мне понадобилась. Спасибо Петерсу. Много, может быть на нем грехов, но этот праведный поступок я ему никогда не забуду.
Кто же был этот беспомощный и беззащитный старик, падающий на колени перед незнакомым ему человеком на улице на глазах публики? Бывший прокурор виленской Судебной палаты.

                         Шаляпин Ф.И. Маска и душа. Мои сорок лет на театрах. М. 1990, с.211-215

Дзержинский Ф.Э.

(Фанатическую преданность Ф.Э. Дзержинского делу революции признавали и лица, далеко не симпатизировавшие большевикам. В годы гражданской войны с ним довелось встретиться Ф.И. Шаляпину.)
Дзержинский произвел на меня впечатление человека сановитого, солидного, серьезного и убежденного. Говорил с мягким польским акцентом. Когда я пригляделся к нему, я подумал, что это революционер настоящий, фанатик. В деле борьбы с контрреволюцией для него, очевидно, не существует ни отца, ни матери, ни сына, ни святого Духа. Но в то же время у меня не получилось впечатление простой жестокости. Он, по видимому, не принадлежал к тем отвратительным партийным индивидуумам, которые раз навсегда заморозили свои губы в линию ненависти и при каждом движении нижней челюсти скрежещут зубами. Дзержинский держался чрезвычайно тонко.

Шаляпин Ф.И. Маска и душа. Мои сорок лет на театрах. М. 1989, с.215.

В 1924 году председателем ВСНХ был назначен Ф.Э. Дзержинский. Он стал уделять серьезное и постоянное внимание московским предприятиям. У Дзержинского мне доводилось бывать довольно часто. Приходил к нему советоваться в связи с каким-либо затруднением, высказать свои мысли о дальнейшем развитии той или иной отрасли промышленности. Он всегда внимательно выслушивал, вникая в суть выдвигаемых вопросов. 
На столе у него обычно лежала коробка дорогих папирос. Она предназначалась только гостям. Сам же Дзержинский курил дешевые, доставая из кармана изрядно помятую пачку. Если же она оставалась пустой, то ни у кого не брал, терпел, не курил. Я как-то вынул свои, тоже недорогие папиросы "Кальян" и предложил ему.
- На представительские купил? - строго взглянул на меня Дзержинский.
- Не приучен, своего партмаксимума хватает, представительских не беру.
- Ну, если на свои купил, давай...

                         Иванов Н.Г. В московском совнархозе. Первое десятилетие. М. 1982. с.103

Установление продовольственной диктатуры.

Экономические связи между городом и деревней в первое полугодие советской власти строилось по схеме, доставшейся от Временного правительства. Сохраняя хлебную монополию и твердые цены, хлеб получали при помощи товарообмена. Нарком продовольствия имел в своем распоряжении предметы промышленного производства и на определенных условиях направлял их в деревню, стимулируя тем самым хлебосдачу.
Однако в условиях нестабильности, отсутствия необходимых промышленных товаров крестьяне не спешили отдавать хлеб правительству, наделившему их землей. К тому же весной 1918 г. военно-политическая ситуация резко ухудшилась. От центра оказались отрезанными хлебные районы Украины, Кубани, Поволжья, Сибири.
Над территорией советской России нависла угроза голода.
На основании декрета от 13 мая 1918 г. ВЦИК установил нормы душевого потребления для крестьян -12 пудов зерна, 1 пуд крупы и т. д. Весь хлеб, превышающий эти нормы, получил название "излишков" и подлежал изъятию.“ 

Данилов А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России .М. 2001, с. 133